кисамыша
Не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе. (с)
На днях зашла в книжный за "Бесцветным Цкуру Тадзаки...". Почти сразу подошла к консультанту, чтобы самой долго не искать — в машине ждал Филя, и мне было не до вдумчивого разглядывания корешков. Тощий парень с непонятной бородкой оказался поклонником Мураками и тут же начал быстро тараторить, пытаясь в максимально короткий срок вывалить на меня все свои впечатления от книги. Упомянул "Норвежский лес", сказал, что работа на уровне. Я сразу воодушевилась: мне в свое время НЛ очень даже понравился. Но тут он сказал такую вещь: "в "Бесцветном..", так же как и в НЛ, есть скрытая мистика. Так, например, главный герой НЛ два раза попадает в загробный мир, пусть это и неочевидно."

Я такая ЧТО? Не знаю, почему, но меня конкретно бомбануло от его слов, так как я никаких намеков на загробный мир во время прочтения не увидела. Да, тема смерти очень ярко идет, но мистика — пусть даже "скрытая"? Нет! Я не помню! Короче, расстроилась, загрузилась, сразу себя обвинила в читательской несостоятельности. Пришла домой, перечитала краткое содержание — ничего. Нашла статью конкретно по НЛ — ничего. Сейчас уже зудит пойти в книжный и напрямую спросить, что он имел в виду и откуда взял такие выводы.

Между тем, "Бесцветного.." из-за этой суматохи так толком и не начала читать. Залипла на обсуждениях НЛ. Нашла интересную статью, хоть и весьма спорную. Вот некоторые отрывки.

Тема смерти проходит через многие произведения Мураками. Говоря об этом, нельзя не вспомнить Юкио Мисима. В своей работе "Введение в Хагакурэ" (Хагакурэ нюмон ) Мисима писал:
"Японцы - это люди, которые в основе своей повседневной жизни всегда осознают смерть. Японский идеал смерти ясен и прост, и в этом смысле он отличается от отвратительной, ужасной смерти, какой она видится людям Запада. ... Японское искусство обогащает не жестокая и дикая смерть, а скорее - смерть, из-под ужасающей маски которой бьет чистый родник. Этот родник дает начало многим ручейкам, которые несут свою чистую воду в наш мир. ... Даже в случае самоубийства, в котором, казалось бы, все решает сам человек, на пути к смерти важную роль играет судьба, неподвластная человеческой воле."
Однажды Ватанабэ произносит такие слова: "Я подумал, не встреть я в тот воскресный майский день Наоко в вагоне метро - моя жизнь бы сложилась иначе. И тут же поправил себя. Не встреться мы с ней в тот день - все равно моя жизнь оказалась бы точно такой же. Мы встретились потому, что должны были встретиться."


Когда умер Кидзуки, я понял одну вещь и сделал ее частью своей философии: "Смерть не противоположность, а невидимая часть жизни." ... Пока мы живем, мы растим и свою смерть - это так, но это лишь одна из тех истин, которые надо знать."

вот еще интересная мысль в тему о том, почему некоторых мужчин влечет именно к слабым, "женственным" девушкам. женственным в значении "нуждающимся в мужчине". никто не говорит, что это нормально


Женщины, напоминающие Мидори, встречаются и в других произведениях Мураками. Это, например, внучка ученого из романа "Конец света и Страна крутых чудес" ( Сэкай-но овари то Ха:добойрудо ванда:рандо, 1985) или жена главного героя в романе "К югу от границы, к западу от солнца" ( Коккё-но минами, тайё:-но ниси , 1986). Все они - в меру жизнерадостные женщины с октрытым характером. У них нет проблем в проявлении своих чувств (симпатий), и в то же время они не агрессивны. Они неплохо разбираются в жизни и умеют быть как "деловыми женщинами", так и хорошими домохозяйками. Но для главного героя они всегда чем-то непривлекательны, причем - сексуально непривлекательны. И в отношениях с ними он старается соблюдать дистанцию - как, например, с Мидори. Причины этой непривлекательности не
совсем ясны. Возможно, дело в том, что они не нуждаются в помощи со стороны, или в том, что главному герою их не за что пожалеть.

То, что герои романа называют "любовью", больше напоминает чувство взаимной жалости и тоски. Покончивший с собой Кидзуки был другом Ватанабэ и Наоко. Ватанабэ тяжело переживает потерю Кидзуки, поэтому он понимает Наоко и жалеет ее. В то же время у него нет оснований жалеть Мидори. Хоть Мидори и потеряла своего отца, она оптимистка, и в жизни уверенно стоит на ногах.

Размышляя о ней (Наоко), Ватанабэ говорит: "Я ее ни за что не брошу. Ведь я люблю ее, и я сильнее, чем она. ... До сих пор мне хотелось оставаться восемнадцатилетним. Но хватит. Я уже не подросток. У меня есть чувство ответственности."

уже немного не о том, но все равно о психологии помощи и т.д. любопытно, но неоднозначно.

Стоит обратить внимание на то, какой смысл автор вкладывает в слово "спасение". В японском языке понятия "помогать" и "спасать" выражаются одним словом и разница между "спасением" и "помощью" часто становится ясной лишь из контекста. В западной же культуре понятия "помощи" и "спасения" совершенно различны, причем "спасение" имеет религиозный оттенок. В романе "Хроники заводной птицы" говорится, что главный герой, которого тоже зовут Ватанабэ, спас многих людей. Там подобное утверждение может вызывать недоумение читателя.
Постоянное стремление кому-либо помочь - характерная черта героев романов Мураками. Это неплохая черта, но она проявляется у них на уровне автоматизма. Они не могут вести себя иначе, поэтому подобное поведение трудно поставить им в заслугу. Не выдерживает критики и подспудная классификация людей, с которыми приходится сталкиваться главному герою, на тех, кто нуждается в помощи (поэтому - "хороших"), и тех, кто в ней не нуждается ("остальных"). Известный психиатр Эрик Бёрн называл описанный шаблон поведения "сценарием Розовой Шапочки". "Розовая Шапочка была сиротой ["или по каким-то причинам чувствовала себя сиротой"]. Она любила сидеть на лесной поляне, ожидая, пока появится кто-то, нуждающийся в ее помощи. Иногда она гуляла по тропинкам в другой части леса в поисках тех, кому нужно помочь. Она была очень бедной, поэтому мало что могла предложить нуждающимся, но чем располагала - делилась охотно... Она приобрела много друзей. Но по выходным дням, когда устраивались пикники на лужайках, она почти всегда оставалась в лесу в одиночестве ... Иногда ее приглашали в компании, но чем старше она становилась, тем реже это случалось... Чтобы справиться с печалью, она начала есть пьяные ягоды, но ей стало трудно засыпать, поэтому пришлось прибегать к сонным ягодам... Она сообразительна, всегда готова дать добрый совет и весело пошутить, но мыслить реалистически, планировать и осуществлять планы не умеет. ... Она может войти в "глубокие" отношения с неудачником, но с победителем ей просто не о чем говорить". (Eric Berne, "What Do You Say After You Say Hello!", в русском переводе: Эрик Берн "Люди, которые играют в игры".)


о разделении. слова про ожидание кого-то немного напомнили "великого гэтсби". думаю, у него тоже было такое разделение, причем в мире ожидания воссоединения с возлюбленной он спасался. вполне банальная "жизнь в иллюзии"

Тянутся долгие дни. По воскресеньям Ватанабэ пишет письма к Наоко. Наоко изредка отвечает, и письма к ней становятся похожими на письма к самому себе. В то же время он продолжает встречаться с Мидори. Делает он это словно по обязанности. Ватанабэ живет в двух мирах. Один - это приятный мир ожидания возвращения Наоко, мир, напоминающий сон. Для Ватанабэ достаточно ничего не делать, чтобы оставаться в нем. Другой мир - реальная будничная жизнь. Для осознания себя в реальном мире ему надо напрягаться, или, как он выражается, "заводить пружину". К реальному миру принадлежит и Мидори, с которой он иногда вместе обедает, ходит в зоопарк, болтает о сексе и даже смотрит порнофильмы, но не более того. Зимой Ватанабэ опять едет в "Амирё". Состояние Наоко не улучшается, но она продолжает надеяться на свое выздоровление.

В своем романе Мураками объединяет два разных психологических мира: мира депрессии - и мира относительно нормальной жизни. Психологические законы жизни в депрессии совершенно другие, но Мураками иногда переносит их на обычную жизнь. В нормальной жизни чувство саможаления, если не разрушительно, то, по крайней мере, бесполезно. В депрессии же это - один из возможных путей к выздоровлению. Рекомендация Нагасавы "Не сочувствуй самому себе" относится к нормальной жизни. Однако главный герой ставит слова Нагасавы под сомнение, воспринимая их с позиции усугубляющегося тяжелого настроения.


а это отголоски моих мыслей о Даниле когда-то

Мидори обижена. Они договариваются о встрече, но во время встречи Ватанабэ выглядит отрешенным и не воспринимает ее, на что Мидори обижается еще больше. Она пишет письмо: "Тебе наплевать на меня. Тебе, я вижу, хочется остаться одному ... Но это не значит, что я полностью на тебя обиделась. Просто мне грустно. Ты столько сделал для меня хорошего - а я ничего для тебя сделать не могу. Ты живешь в своем замкнутом мире, а когда я стучусь в дверь, ты лишь на мгновение выглядываешь и снова возвращаешься к себе."

источник: www.susi.ru/HM/nl.html